- Мне бы хотелось, - сказал Генри Купер, - чтобы вы отключили обогрев.

- А то, что вы простудитесь, не имеет значения, да? Или я. Ему это не поможет там, куда он ушел - куда бы он ни ушел. А дальше вполне может быть, что вы сами окажетесь там же. Не в дорожной сумке, конечно. Это и так ясно.

Туннель Найтсбридж по обыкновению был закрыт из-за наводнения. Они повернули на север через парк. На пустые скамьи капало с деревьев. Голуби приглушали своим серым опереньем цвет грязного городского снега.

- Это ваш ребенок? - спросил шофер. - Если вас не угнетают мои расспросы.

- Не совсем. - Генри Купер быстро и оживленно добавил: - Ребенок моей жены, так бывает.

- Это совсем не одно и то же, если это не ваш собственный, - сказал шофер задумчиво. - У меня был племянник, он умер. У него была "волчья пасть" - конечно, не это явилось причиной смерти, но родителям все же было легче перенести все это. Вы теперь пойдете к гробовщику?

- Я решил взять его на ночь домой, а завтра займусь необходимыми приготовлениями.

- Такой маленький страдалец, как этот, легко уместился бы в холодильнике. Не больше цыпленка. Только как мера предосторожности.

Они въехали на большую, окруженную побеленными домами Бейсуотерскую площадь. Дома на площади напоминали надгробные памятники, которые можно увидеть на континентальных кладбищах, за исключением того, что, в отличие от памятников, они были поделены на маленькие квартирки с рядами кнопок от звонков, чтобы будить их обитателей. Шофер видел, как Генри Купер остановился у портика с надписью "Стеар Хаус". "Bloody orful aircraft company", - произнес он машинально, разглядев буквы BOAC на сумке Купера без злого умысла, это был всего лишь павловский условный рефлекс.

Генри Купер поднялся на верхний этаж и вошел. Мать уже ждала его в холле. "Я видела, как подъехала машина, дорогой". Он поставил сумку на стул, чтобы обнять мать получше.